ИМЕНА СОБСТВЕННЫЕ В ВКЛ

   Последним и самым важным аргументом, как кажется летувисским ученым и жителям современной Летувы в пользу того, что основателями Великого Княжества Литовского и его руководителями были представители их этноса, является утверждение, что на территории современной Беларуси не используются в настоящее время имена собственные древних литвинов и, в том числе, великих князей Литовских, а в Летуве – достаточно часто. Причем, написание имен великих князей и других имен древних литвинов, по их же мнению, искажено славянскими, т.е. белорусскими писарями.

   Для того, чтобы непредвзято осветить эту проблему, в настоящее время имеется огромное количество документов^273-282, переизданных на русском языке, как летувисскими учеными, так и белорусскими – это книги Литовской метрики. В них приводятся имена и фамилии многих жителей Великого Княжества Литовского XIV – XVI вв. Особенно важными для наших исследований являются переписи различных сословий в княжестве. На сегодняшний день, к сожалению, автор нашел переизданными только четыре подобных переписи – перепись войска ВКЛ в 1528 г.³⁰⁵, 1565 и в 1567 гг.³⁰⁶ и перепись жемайтских волостей 1537 – 1538 гг.³⁰⁷ Определенный интерес для нас может иметь «Крестоприводная книга шляхты ВКЛ 1655 г.»³⁰⁸.

   Вот что пишут современные летувисские ученые о государственном языке и делопроизводстве в Великом Княжестве Литовском:

   «На основании большинства дел, даже по одному тому, как исковерканы на старобелорусский лад летувисские фамилии, можно утверждать, что большинство децких, писарей, и других урядников суда летувисского языка не знало, и не только все делопроизводство, но и сам судебный процесс, т.е. претензии сторон, показания свидетелей и тем более допрос, велся на старобелорусском языке. Стало быть, как и многие источники, дела данной «книги» подтверждают тот неоспоримый факт, что за 200 лет язык стал не только официальным канцелярским языком литовского государства (что не вызывает сомнения), но и в известной мере языком публичного общения. Его знали и на нем говорили в общественных местах паны, рядовая шляхта, мещане и, по-видимому, даже некоторые крестьяне.»^177а

   Таким образом, на всей террритории Великого Княжества Литовского, включая Аукштайтию и Жемайтию, «официальным канцелярским языком» и «в известной мере языком публичного общения» был старобелорусский уже после двухсот лет образования ВКЛ, т.е. к середине XV ст. Этот факт признают все, даже летувисские ученые, что очень отрадно. Но тогда возникает вопрос: почему? Почему в новообразовавшемся государстве использовался старобелорусский язык и что он, старобелорусский язык, собой представлял? Почему «большинство децких, писарей, и других урядников суда летувисского языка не знало»?

   Разве сейчас можно устроиться на работу в государственные учреждения в Летуве, США, Украине, Германии, России или другой любой стране мира, кроме Беларуси, не зная официального языка этой страны? Конечно, нет. Почему же в ВКЛ можно было это сделать, и причем не отдельным личностям, а большинству чиновников? И почему после 200 лет существования государства – Великого Княжества Литовского – «официального языка» этого государства  не знало даже «большинство децких, писарей, и других урядников суда»! Кто же его тогда знал?

   Как чиновники государства и не только простые – поветовые, но и высшие – великокняжеские и воеводские – не знали официального государственного языка страны, если считать, что старобелорусский был только «канцелярским»? В таком случае  должны  были быть в ВКЛ переводчики (толмачи) с «официального» на «концелярский» и наоборот. Почему о последних нигде не упоминается? А вот имена собственные татарских толмачей встречаются в книгах Литовской метрики достаточно часто. Причем татарские толмачи переводили с татарского языка на старобелорусский и наоборот. И это естественно, так как литвинские татары на то время не знали старобелорусского языка. Почему же не было толмачей со старобелорусского на «официальный государственный» язык и наоборот? Да и почему не было толмачей с татарского на «официальный» язык, т.е. восточнобалтский?

   Да и не слишком ли сложная конструкция для средневекового государства с концелярским и официальным языками? Или словосочетание «канцелярский язык» было не так давно, как и многое другое, специально придумано современными летувисскими учеными?

   Ведь, если был концелярский язык, то должен быть официальный государственный язык. Что же это за язык? Почему о нем ничего не говориться нигде? Кто же на нем говорил? Ведь по статистическим данным большинство населения ВКЛ никак не являлось восточными балтами, о чем будет сказано ниже. Но если даже чиновники-славяне не знали официального языка, то простой люд-славяне, которые и составляли большинство населения ВКЛ, – тем более. Или никакого иного государственного языка, кроме старобелорусского, никогда в ВКЛ не было?!

   Значит, носители старобелорусского языка и являлись тем этносом, который образовал государство под названием Великое Княжество Литовское, т.е. литвины ВКЛ-белорусы.

   Если исходить из логики ученых, которые утверждают, что основателями ВКЛ были восточные балты, то весь этнос, образовавший новое государство, от простого крестьянина до Великого князя Литовского, должен был принять язык покоренного народа, т.е. старобеларусский, некомплиментарный. Причем, не только принять, но и переучиться на него, и использовать его  в повседневной жизни. А свой родной язык или забыть, или пользоваться им только в кругу своей семьи. Довольно странно! Не кажется?

   Победители отказались от собственного языка в угоду побежденным! Сразу же в воображении рисуется картинка: литвинский народ, от Великого князя до простого крестьянина, после присоединения славянских территорий усиленно учит старобелорусский язык, а на своем собственном тайком разговаривает «на кухне». Ни одному победителю в страшном сне никогда такое не приснится! Но вот ученые не обращают никакого внимания на такие казусы подобной истории. Почему?

   Никак невозможно представить что-то подобное после трех поделов Речи Посполитой – официальным языком Российской империи становится белорусский или польский языки. Или после покорения Чечни  все население Российского государства начало разговаривать на чеченском языке. Тогда на каком языке должны были бы разговоривать жители Германии во вторую мировую войну после покорения большей половины Европы? Или на какой язык должны были переучиться македонцы Александра Великого или французы времен Наполеона Бонапарта? Может монголо-татары, покорявшие просторы Европы в XIII в. разговаривали на китайском языке и писали китайскими иероглефами? Ведь перед этим они захватили Китай. А после покорения славянских территорий монголо-татары может стали разговаривать на славянском языке? Ведь всем известно, что Великое Княжество Московское освободилось от татаро-монгольского ига только в 1480 г. после 240 лет оккупации! Или римляне стали говорить и вести канцелярскую переписку на древнегреческом после покорения этой территории? Или все же человеческая история говорит об обратном, – покоренные народы принимают язык победителей?! И даже больше.

   После того, как Великий князь Литовский Ягайло стал королем Польским, польский двор какое-то время, пока литвины ВКЛ-белорусы, составлявшие королевкий двор, не ополячились, разговоривал на старобелорусском языке. На старобелорусском языке на протяжении некоторого времени велась и переписка между государствами.

   Карский Е.Ф. пишет⁴⁰⁷, что на старобелорусском языке писали и говорили все Ягайловичи, хотя и были королями Польскими – от Ягайла до Сигизмунда Августа. Почему же не на «родном» восточнобалтском? Зачем было им, Ягайловичам, в течение сотен лет помнить и передавать из поколения в поколение «чужой», «канцелярский» язык ВКЛ, т.е. старобелорусский, а не свой родной? Не странно? Или родным языком для них и был старобелорусский?!

   Что же он, старобелорусский язык, представлял собой?

   В начале 80-х гг. XX столетия белорусскими учеными было начато издание серии книг под названием “Гістарычны слоўнік беларускай мовы”⁵¹⁰. Первый том этой серии увидел свет в 1982 г. В 2006 г. издан 26-ой том, начинающийся па букву “П”. В многотомниках серии собрано огромное количество слов, которыми пользовались литвины ВКЛ-белорусы в XIII – XVIII вв.

   По сути дела, “Гістарычны слоўнік беларускай мовы” – это словарь литературного старобелорусского языка, где приводятся старобелорусские слова и их перевод на современный белорусский язык с указанием источника и времени написания этого источника. Источниками являются грамоты, договоры, литературные произведения различной направленности от художественной литературы до перевода Библии времен Великого Княжества Литовского. Сами составители серии условно делят памятники старобелорусского языка на три группы: юридически-деловая, светско-художественная и религиозная. 

    И вот здесь мы видим, что даже литературный старобелорусский язык состоял из славянских и балтских слов. А что же тогда говорить о разговорном старобелорусском языке! Вот некоторые примеры балтских слов, используемые в старобелорусском языке⁵¹⁰:

одновременно использовались два слова «волк» и «вилк» (1625 г.) – vilkas (лет.) – волк;

вилча – волк – перевод из Библии,

вилчастый (1283, 1567) – волчьей масти,

вилчий (1691, 1700) – волчий,

вильчура (1637) – бурка из волчьих шкур, вывернутых шерстью на внешнюю сторону;

байдак, бойдак (1577, 1630, 1711) – bajdokas (лет.) – барка, судно на р. Неман;

башта, бакшта (1568, 1579) – bokštos (лет.) – оборонная башня;

борг, боркг (1511, 1529, 1598) – bargos (лет.) – кредит;

барта, барда (1664) – bortos (лет.) – топор (как оружие);

ботвинье (1588, 1607) – batvinis (лет.) – свекольный лист;

бурта – burtas (лет.) – чары, волшебство, колдовство, суеверие;

буч – bučinas (лет.) – приспособление для ловли рыбы;

винкгр (1629) – vingrus (лет.) – извилистый (о ручье) и т. д.

   Самое интересное то, что в диалектах современного белорусского языка, особенно западных, да и в некоторых случаях и в современном литературном белорусском языке, балтские слова из старобелорусского языка используются и по сегодняшний день⁵¹⁷. Вот некоторые из них:

байбак, байбас, байбус – бальшун; baibokas (лет.) – падлетак;

бакса – чамадан; baksas (лет.) – чамадан;

баланда – малакаларыйная, рэдкая страва; balanda (лет.) – лебяда;

балбатун – balbatunas (лет.);

баландзіць – балабаніць; balanduoti(лет.) – балабаніць;

балас – слабы голас; balsas (лет.) – голас;

балдавешка – доўгі шост, якім заганяюць рыбу ў сетку, baldas (лет.) – тое ж самае;

бална – жывела з белай поўсцю; balna (лет.) – белая;

банда – натоўп, грамада, banda (лет.) – натоўп, статак;

барбуліць – бурчаць, лаяцца, barbulioti (лет.) – тое ж самае;

барта – цяслярскі тапор, bortos (лет.) – топор (как оружие);

барулі – кажух, пакрыты сукном; burulis (лет.) – баран;

басалыга – вялікі нязграбны чалавек; baisele (лет.) – то же;

біза – (зняважліва) бедны чалавек; bisas (лет.) – галяк, бядняк;

біргела – від авадня, birzgele (лет.) – тое ж самае;

блаўкіня – гультай, пустамеля, bliaukininkas (лет.) – пустамеля;

брандук – зерне арэха, brandulas (лет.) – тое ж самае;

бронкт, брункт – ворчык, branktas (лет.) – тое ж самае;

бумбы – кутасы, bambaliuoti (лет.) – вісець, матляцца;

бягун – прыстасаванне, з дапамогай якога дзеці прывучаюцца хадзіць, bėgunas (лет.) – тое ж самае і многа многа інш.

   При этом следует помнить, что в современном белорусском языке, по исследованию Е.Ф. Карского¹⁸³ (подробнее смотрите в главе “Лингвистические исследования”), 5/6 корней белорусских слов являются балтскими.

   Таким образом, старобелорусский язык представлял собой, не вдаваясь в подробности, соединение славянского языка, на котором разговаривали кривичи, дреговичи, радимичи, волыняне и мазовшане, и балтского – языка, на котором общались, в первую очередь, летописные литвины. Следует заметить, что балтские слова, используемые в старобелорусском языке, а сейчас и в современном белорусском, имели и имеют славянские форманты – суффиксы и окончания. Иногда используются балтские приставки, но – славянские корни, суффиксы и окончания.

   Возвратившись к теме нашего рассмотрения зададимся вопросом: существуют ли подобные примеры в истории человечества, когда завоеватели отказывались от собственного языка и переходили на язык покоренных народов? – Никогда не существовали и врядли будут существовать. Все происходит наоборот.

   Например, в современной Индии одним из государственных языков является английский. Англичане на протяжении нескольких столетий были хозяевами этой земли. Индусы же, обретя свою независимость, даже оставили язык колонистов, как государственный, что еще больше подтверждает всем известный вывод: победители никогда не используют язык побежденных, а наоборот, побежденные учатся языку победителей.

   Вся Западная Европа в начале первого тясячелетия говорила  на языке римлян, захвативших эти территории. И этот язык оказывал сильное влияние на жизнь граждан многих государств даже тогда, когда Римской империи не было и в помине. А в нашем же случае, летувисы не только не используют  белорусский язык в современной жизни, но еще в XVI в. отказались даже от алфавита. Первые книги летувисов, как уже говорилось выше, были изданы, используя латиницу, а не кирилицу. Почему? Не потому ли, что они очень «любили» некомплиментарный старобелорусский язык, который им надоел за несколько сотен лет, и поэтому любыми средствами стремились избавиться от него и в пику начали использовать латиницу?  

   Значит, носители старобелорусского языка и являлись тем этносом, который образовал государство под названием Великое Княжество Литовское, т.е. литвины ВКЛ-белорусы.

   В рождении этноса литвинов ВКЛ-белорусов, как было показано раньше, участвовали представители двух групп народов: балтов – летописные литвины и днепровские балты – и славян – дреговичи, часть кривичей, радимичи, часть волынян и часть мазовшан. Значит, имена собственные у литвинов ВКЛ-белорусов должны были быть, как балтские, так и славянские, особенно до христианизации населения ВКЛ, что убедительно подтверждают древние летописи.

   При расмотрении вопросов ономастики бросаются в глаза общие внутрисуперэтносовые имена собственные как балтов, так и славян. Но что радует, так это то, что их транскрипция, особенно среди балтов, очень сильно отличается. Для современного летувисского языка, а также и для языка жемайтов и аукштайтов в те времена были характерны следующие форманты для имен собственных:  «-ыс», «-ис» – Матыс, Ландсбергис;  «-ас», «-яс» – Будрятас, Боряс; «-ос», «-ес» – Юркгос, Жиргес; «-ус», «-юс» – Ганус, Бенюс; «-оитис», «-аитис» – Радвилоитис, Товтивилаитис; «-оитя», «-аитя» – Ендрикоитя, Пикелаитя. Позже появились форманты «-авичус», «-явичус» – Мицкявичус, Жиравичус и  форманты «-аускас», «-яускас» – Баранаускас, Бразаускас, Янкяускас. Они были изобретены не так давно (конец XIX в.) для перевода белорусских фамилий с формантом «-евич», «-ович» – Мицкевич, Жирович и формантом «-оўскі”, “-еўскі” – Бараноўскі, Бразоўскі, Янкеўскі, которых было предостаточно на территории Летувы, на летувисскую транскрипцию.

   Все западные хроники тех лет, а также славянские летописи показывают, что имена собственные у западных балтов – пруссов, ятвягов, летописных литвинов – таких формантов не имеют. Например, в Ипатьевской летописи можно встретить имена ятвяжских князей: Рустий, Лядстий, Юндил, Скомонд, Бороть и т.д.; литвинов: Живинбунд, Ердивил, Миндовг, Гедимин, Витень, Кейстут, Витовт... Об этом говорят и хроники таких западных авторов, как Генриха Латвийского, Петра из Дусбурга, Генриха Вартерберга, которые были очевидцами описываемых событий. Так, у Петра из Дусбурга – литвинские имена: Витень, Витовт, Кейстут, Любарт, Миндовг, Нода, Свиртил, Спудо, Сурмин; ятвяжские имена собственные: Скуманд, Скурдо, Моуденко, Пестило; скалов Сарека; прусские имена собственные: Ауттум, Варгало, Внесегауд, Гирдав, Кодрун, Линко, Рингел, Тринта, Туссин и др.  То есть, как славянские летописи, так и хроники западных авторов говорят о том, что восточнобалтских формантов западнобалтские имена собственные не имели. 

   Правда, в последнее время появились утверждения тех же летувисов, что в древних летописях, как и в книгах Литовской метрики, славяне исковеркали имена древних литвинов. Тоже они считают и относительно переводов хроник западных авторов: хроники переводились русскоязычными  учеными, и поэтому написание имен собственных в них также искажено. В связи с этим для большей убедительности воспользуемся исследованиями западноевропейских авторов, где имена западных балтов приведены в соответствии с их написанием в первоисточнике (хронике того или иного автора) и указанием года его упоминания. Литвинские имена возьмем из книг Литовской метрики^305,460, как и аукштайтские, жемайтские. Здесь же воспользуемся современными белорусскими фамилиями, взятыми из телефонного справочника г. Минска, и современными летувисскими именами собственными, и сравним их и их написание.

Табл. 24. Имена балтов по западным средневековым источникам.